НОВОСТИ | ПЕРСОНЫ

«ДЕЛАЮ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ХОЧУ»: ФОТОХУДОЖНИК ЯНА КОЛЕСИНСКАЯ О ТЕАТРЕ, СОВРЕМЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ И ФОТООХОТЕ НА ПРИЗРАКОВ

05 апреля 2021

Яна Колесинская – известный новосибирский фотохудожник, журналист и писатель, автор биографической  книги «Звук натянутой струны», рассказала о своих творческих исканиях, встретившись с нами в Доме актера. Здесь проходит ее персональная фотовыставка «Процесс», сделанная по материалам спектакля «Дело» театра «Красный факел». За работы из этой серии автору присужден Гран-При международного конкурса «THEATRE EXPOSED-2021».

Главный редактор Laikainfo Максим Микиденко и Яна Колесинская Фото: Данил Ешаков Главный редактор Laikainfo Максим Микиденко и Яна Колесинская

Li: Яна, фотография и журналистика для тебя части одного целого или это разные процессы?

ЯК: Тут хоть дели, хоть не дели, получаются части одного «Процесса». Он как раз это и отражает: рядом с фотографиями представлены эссе об этом спектакле.  Отражает и книга, где весьма обширный текст иллюстрирован по большей части фотографиями автора. Всю жизнь оно перемежалось, перетекало одно в другое. Сейчас у меня запись в трудовой книжке «фотограф», до этого много лет были записи «корреспондент», «журналист», «редактор». Настал момент, когда для журналистики, извините, я оказалась бесполезна. Из последней редакции пришлось уволиться потому, что, как выяснилось, я не в состоянии писать то, что от меня требуют обстоятельства, точнее, то, чего я не перевариваю, например рекламную статью. С тех пор не находилось такого СМИ, где было бы всё устроено по моему запросу. Это в принципе невозможно. Зато я работаю в Доме культуры, где делаю только то, что хочу. Продолжаю изредка писать рецензии на потребу самой себе, наблюдая за тем, как журналистика необратимо мутировала. 

Li: А во что мутировала журналистика?

ЯК: В гибрид публичного дома с пьяным словарем. Ну не мне вам рассказывать, что происходит кругом. Журналистики нет, есть заказные статьи, так называемые продающие тексты, ну и так далее. Невыносимо прикалывают расплодившиеся сайты с душевными названиями, где для приманивания невзыскательной аудитории публикуются безмозглые, безграмотные, пошлые истории – корректор с редактором ночевали не там.  Мои высококвалифицированные коллеги пишут потрясающие тексты, но получают очень скромную зарплату, кроме того, вынуждены выдавать целые полосы заказухи, от чего наступает профессиональное выгорание. 

Li: А фотоискусство?

ЯК: Фотоискусство тоже скоро загнется под тоннами гигабайт, вываливаемых в интернет. Конечно, автор может творить не подчиняясь всеобщим требованиям, а как бог на душу положит. Другое дело, сможет ли он на этом зарабатывать – или же научится совмещать творчество с бизнесом, быть в тренде, уметь себя подать (продать). У кого-то одно другому не мешает, а у кого-то одно вытесняется другим. Чистым искусством вообще трудно заработать, поэтому давайте мы будем либо о заработке говорить, либо об искусстве – это разные вещи. Хотя со мной о заработке лучше не говорить, сразу станет скучно.

Li: Очень интересно спросить у тебя как у фотохудожника: в связи с переходом на цифру и забвением фотоплёнки что утратила, а что приобрела художественная фотография?

ЯК: Утрачивается штучность, зато появляется масса новых возможностей, как и времени. Однако выдающиеся мастера, от фотографий которых захватывает дух, в поисках новых путей возвращаются к старым техникам, то есть к пленке. Ну что значит утратила или приобрела? Это же естественное развитие  – до чего дошел прогресс, благодаря которому   фотография стала доступна абсолютно всем. В свое время фирма «Кодак» выдала рекламный слоган: «Вам достаточно нажать на кнопку, все остальное мы сделаем за вас!» А теперь и вовсе нет необходимости обращаться за помощью в фирму «Кодак», потому что есть компьютер.  Обладателя фотокамеры охватывает иллюзия творчества – очень опасная иллюзия, она уводит с пути развития и погружает в самодовольство. Впрочем, опасна любая иллюзия.

Li: Как возникла идея выставки «Процесс», почему именно Сухово-Кобылин, почему «Красный факел»?

ЯК: Да оно все как-то получается само собой, я плыву по течению. Это  моя персональная выставка о театре по счету пятая. Про каждую из этих пяти  я думала, что она будет последняя, потому что ну кому оно надо, кроме меня. Помню, когда делала третью выставку «Дух сцены», закруглившую трилогию, вышел телерепортаж, в котором я на голубом глазу уверяла, что на этом пора закончить. Нужно уметь вовремя остановиться, не надо фанатизма вот этого, но ведь нет. Следующая выставка, правда, уже через несколько лет, когда я про свой зарок благополучно забыла, называлась «Режиссеры: арт-портрет» про трех  выдающихся режиссеров Новосибирска. Никто из них, насколько я догадалась, эту выставку не посетил. Они выше этого. Однако не было в этой серии Мити Егорова, ведь он, извините, не местный. И когда он приехал ставить Сухово-Кобылина «Дело», то опять я не удержалась и полезла в театр со своей фотокамерой. Несмотря на карантин без путешествий прошлым летом не обошлось, но главным впечатлением лета стали репетиции в «Красном факеле». Для меня это оказалось что-то прямо вообще необозримое: как происходит процесс, откуда что берется, как рождается образ, как из отдельных крупиц складывается цельное высказывание.

Яна Колесинская и Лемешонок

Яна Колесинская 001

Яна Колесинская 002

Яна Колесинская 003

Яна Колесинская 004

Li: Глава о спектакле «Дело» – уже не о процессе, а о результате – вошла в книгу «Звук натянутой струны» о новосибирском актере Владимире Лемешонке. Что для тебя этот замысел – дань уважения знаменитому актеру, проявление любви к театру, может быть коммерческий проект, который принесет невероятные дивиденды?

ЯК: Ну вот, опять про дивиденды.  Сейчас всё должно приносить дивиденды,  только с этой целью что-то создается, если я правильно понимаю стратегию  успешных персон.  Но я никаких дивидендов не планировала, иначе бы занялась чем-то другим. Но я, к сожалению, делаю только то, что мне интересно. Интересно ли это еще кому-то, вопрос не ко мне.  Они вообще кому-то вообще нужны, описания спектаклей, анализ театрального процесса, проникновение за границы допустимого, попытка понять душу великого художника? Очень хотелось бы знать. Просто посмотреть на человека, кто это прочитает.  

Li: Ну а если читают, то, по-твоему, как выглядит читатель, который прочел уже корки до корки?

ЯК: Ну, видимо, он выглядит уставшим, немного обезумевшим – такой кирпич одолеть! Он, наверное, крепко спать будет. Кстати, первая версия «Звука», которая вышла в конце 2016 года, была значительно худее. В первый месяц продаж она вошла в топ-десять магазина «Капитал». В театре разошлась до последнего экземпляра. Были отзывы, резонанс, обратная связь. Но скоро я поняла, что данную основу нужно значительно доработать. Тем более происходили новые интересные события, которые хотелось отразить, и всё это время я продолжала работу над книгой, хотя никто меня об этом не просил. То, что перед вами, друзья мои, – улучшенная версия моего так сказать масштабного труда, попытка закрыть гештальт.

Li: Я начал читать, мне понравилось.

ЯК: Вот когда до конца дойдешь, скажешь мне? И тогда будем уже на другом уровне разговаривать.

Li: А с какими трудностями ты столкнулась при написании книги?

ЯК: А например какие могут быть трудности?

Li: Например, может быть, возникли какие-то разночтения в показаниях очевидцев, и пришлось очень глубоко копать.

ЯК: Каких очевидцев, если я сама – главный очевидец? Я ведь это пишу по своим собственным впечатлениям. Разночтения могли возникнуть, и, конечно же, возникли, но в иной плоскости. Каждый актер считает, что о нем надо написать книгу. Но у каждого актера должен быть свой биограф, и я не виновата, что его нет.  Это не справедливо, считают они.

Li: Кстати о справедливости. Не секрет, что у региональных актеров, несмотря на все их заслуги, уровень медийности несравним с уровнем столичных актеров. Тебе не кажется это несправедливым?

ЯК: Так ведь справедливости не бывает. На актеров, которые сейчас мелькают в сериалах, я не могу смотреть без нервного смеха. А смотреть приходится – в силу некоторых обстоятельств, но не о них речь. Оторопь берет от того, что приличные вроде специалисты вынуждены работать в проектах, направленных на оболванивание аудитории. Они предпочли профессии ремесло, искусству деньги, зато стали богаты. В этом справедливость? А у нас тут стали не настолько богаты, зато ближе к искусству, следовательно, ближе к Космосу.  Не знаю про справедливость, она не предусмотрена Создателем.

Li: Она не предусмотрена для актеров региональных театров или в принципе?

ЯК: Вообще, в принципе. Справедливость, как и правда, у каждого своя.

Li: Ты мечтаешь написать еще чью-то биографию, или, может, планируешь, или уже пишешь?

ЯК: Я пишу одну и ту же книгу много лет и мечтаю лишь о том, чтобы ее закончить и больше никогда к этому не возвращаться. Мечтать о том, чтобы еще что-то написать? Тут от мечты до воплощения один шаг, сел да пиши, кто-то мешает, что ли? Вопрос в другом: с меня хватит, ресурс исчерпан. Теперь только за деньги, обращайтесь. 

Li: Давай поговорим о твоей педагогической деятельности в качестве руководителя детской фотостудии «Птичка». Подрастающее поколение – что оно любит снимать, какие сюжеты выбирает?

ЯК: Что я им скажу, то они и будут снимать! Шутка. Хотя какие уж тут шутки. Многие дети  не понимают, что им нужно, тогда приходится руководить, показывать и указывать. Они идут за мной, как за факиром с дудочкой, но со временем включаются мозги, просыпаются инициатива, самостоятельность, творческие порывы. 

Больше всего они любят снимать призраков. У нас прекрасное здание, где мы занимаемся, – Дом ученых Краснообска, и там…

Li: …водятся призраки?

ЯК: Да, там водятся призраки. Сначала никто об этом не знал – ни дети, ни призраки. Я показала, где этих призраков добыть, как поймать,  в общем, раскрыла некие приемы съемки. Спрашиваю, начиная занятие: «Ну, чем мы сегодня займёмся?» – «Давайте снимать призраков!» Сегодня, говорю, будем снимать призраков на концерте. Даня – самый младший участник в возрасте семи лет – просматривая свою съемку, комментирует: «Вот тут призрак прячется. Тут призрак показался нам на глаза, тут он скачет и пугает, а тут он раздваивается»…

У нас в Доме культуры даже выставка была про призраков. Дети назвали ее «Шизофрения»,  но руководство засомневалось –  не совсем позитивное название. Какие проблемы, мы поменяли заголовок на «Другую реальность», а уже как «Шизофрению» показывали в областной библиотеке. 

Li: Им удается тебя поразить, удивить?

ЯК: На том и стоим! Но я не согласна, что все дети талантливы, давайте не будем выдавать желаемое за действительное. Есть ленивые дети, им неохота ничего делать, а заставлять я не намерена. Они ходят в фотостудию просто чтобы общаться, дружить, находиться в нашей атмосфере – свободной, раскованной, когда можно говорить что думаешь, хохотать, бегать, прыгать, например, Маша чаще всего делала кадры сидя на шпагате. Нельзя только друг друга обижать, ну и нельзя кривляться перед камерой, делать вот так [показывает жест «V»].  И есть те, кто целенаправленно продвигается шаг за шагом, выстраивает мотивацию. Меня поражает Соня, лауреат многих фотоконкурсов: она вот уже несколько лет делает серии про своего кота, собаку, сестру. Или Оля: планирует учиться на ветеринара, шефствует над собачьим приютом, пристраивает щенков-подкидышей – ей интересно снимать только животных, и я пытаюсь поддерживать ее именно в этом направлении. Или Андрюшка, вселяющий в меня заряд позитива: ему всего восемь лет, но фантазия и смекалка похлеще чем у старших, из него формируется незаурядная личность.  

Li: Сейчас много  желающих стать фотохудожниками. Расскажи, с какими проблемами им предстоит столкнуться и какие перспективы их ждут.

ЯК: Я подробно объясняю птичкам, почему необходимо изучать искусство фотографии и какие варианты они могут выбрать в будущем. Не обхожу вниманием и тот фактор, что, кроме упорства и трудолюбия, многое решают условия, в которых ты находишься, и элементарное везение.  Зависит и от того, чего ты хочешь достичь, и понимаешь ли, чего хочешь. 

Есть такая шутка – хочешь разорить своего друга, подари ему фотоаппарат. Дорогое удовольствие может требовать всё новых вложений, а может в скором времени окупиться и приносить приличный доход. Привлекателен путь коммерческого фотографа, например студийного. У клиента популярны портреты в студийных интерьерах –  гламурно-фальшивых, когда всё красивенько, гламурненько, лоск, глянец кругом, блестяшечки, бокешки. Я прекрасно понимаю, зачем кому-то потребовалось фото, оторванное от жизни, а фотографу выгодно поддерживать это отсутствие вкуса. Многие, напротив, арендуют студии с другой целью – чтобы совершенствоваться в искусстве постановочного портрета. Честно скажу, мне это не дано. Было дело, я обучалась у Костантина Ощепкова на мастер-классе по студийной съемке, нам позировали крутые фотомодели в жанре «ню». Чувствую, это не мое, а принуждать себя себе дороже. И некая сила разворачивает меня в сторону репортажа, начинаю снимать бэкстейдж, который потом получил диплом местного фотоконкурса и экспонировался на сборной городской выставке «Судьба и город» за ширмочкой с маркировкой 18+.

Однако с развитием фототехники коммерческие фотографы становятся невостребованными.  Мы же сами умеем фотать друг друга на телефон. Засилье себяшечек в соцсетях вызывает идиосинкразию, но такова реальность, и не нам ее менять.

Li: Можно стать известным художником, фотографируя на телефон?

ЯК: Мобилография стала модным направлением, оно активно развивается. Вон какие камеры сейчас в телефонах стоят. Правда, я на телефон не снимаю, потому что я динозавр. Когда меня просят снять на телефон, я элементарно теряюсь и тычу куда попало.   У меня в наличии тяжелый Mark IV, с ним мне удобнее и приятнее, до мобилографии я пока не созрела. 

Li: У меня на закусочку очень интересный, очень провокативный вопрос. Если выйдет твоя биография, как будет называться книга, какой будет заголовок?

ЯК: А кто ее писать-то будет, сначала я хотела бы знать?

Li: А вопрос не в этом.

ЯК: Как раз в этом. Как может называться книга, которая не написана? Или я сама напишу?

Li: А если ты сама напишешь, как ты озаглавишь?

ЯК: Помните, Дорн в «Чайке» говорил: «Человек, который хотел»? Вот так и озаглавила бы. Но я не собираюсь ее писать, боже упаси. Хотя материал-то накоплен! Плесневеют кипы детских и юношеских дневников, которые я никому не показывала и не покажу. Наоборот, думаю, пора приступать к сожжению этой макулатуры, ибо в ней содержится много сведений, не предназначенных для обнародования. Пусть пишутся книги о выдающихся личностях или автобиографии, скажем, банкиров – из тщеславия, а также из маркетинговых соображений. Ни к тем, ни к другим я не принадлежу, так что вопрос снят.

Li: В таком случае посоветуй нашим подписчикам, какие им стоит посетить театральные мероприятия в этом году.

ЯК: Нет такого спектакля, который можно было бы советовать всем подряд.  Зависит и от уровня подготовленности зрителя, и от того, чего он ждет от театра – легкого развлечения или интеллектуального ребуса.  Советовать театральное событие одно на всех – то же самое, что допустим, поздравлять с 8 марта всех женщин скопом. «Дорогие, милые женщины, вы все так прекрасны, поздравляю вас всех…» – это пошлость. Скажите, чтобы они так не делали.

Li: Хорошо.

Мы были в гостях у  Яны Колесинской. Яна, спасибо большое за интересное интервью! Желаем удачи, желаем высоких продаж! Я думаю, что твой «кирпич» вполне может стать бестселлером.

ЯК: Я тя умоляю. Посмотри в магазине «Капитал», магазине «Перемен» и в «Красном факеле» и убедись, насколько это «бестселлер».

Li: Да просто никто не знает еще. Осталось только перевести на все языки мира и все, дело пойдет!

ЯК: Это не переводимо [грустно вздыхает], нет, не переводимо.

Яна Колесинская 006

P. S. «На собрании курса решали текущие вопросы. Начали о чем-то препираться, кто-то с кем-то повздорил. Заспорили горячо, порывисто, перебивая друг друга, а Роза заехидничала: «Да вы лучше у Вовки спросите, он у нас самый умный». Лем, себя не помня, вскочил с места и выплеснул на злодеев наболевшее. Повествовал о том, как ему одиноко среди них, таких взрослых и состоявшихся. Как невозможно существовать в этом жестоком мире. Как он презирает себя, такую бездарь. Как не хватает родной души. Неостановимым потоком лилось из подростка страстное признание в изгойстве, трусости, малодушии, во всех своих унизительных слабостях, во всем самом обидном и невыносимом.

Сгорал от стыда за то, что не мог унять слезы, щекотавшие щеки. Сейчас его поднимут на смех, закидают жеваными бумажками. Он провел ладошкой по лицу и в упор уставился на окружающих. Девочки тоже плакали. Роза и Лося сидели, опустив голову. Аблеев гонял желваки. Это был настоящий актерский триумф. Зритель был покорен сокровенной исповедью души, что впоследствии станет уникальным качеством артиста Владимира Лемешонка».

(Из книги Яны Колесинской «Звук натянутой струны.
Артист театра «Красный факел» Владимир Лемешонок на сцене и за кулисами»)

1498
ЮЛИЯ МИХАСОВА — ЦВЕТЫ ДУШИ
СТИЛЬ ЖИЗНИ | LAIKA COLOR

ЮЛИЯ МИХАСОВА — ЦВЕТЫ ДУШИ

Юлия  Михасова родилась 30 декабря 1982 года. Закончила Красноярский педагогический университет (педагогика, психология). Юлия писать…

Мосбиржа приостановила торги на фондовом рынке, причины уточняются
ГЛАВНАЯ | БИЗНЕС

Мосбиржа приостановила торги на фондовом рынке, причины уточняются

Московская биржа приостановила торги на фондовом рынке, причины уточняются, сообщается на сайте биржи.

ХУДОЖНИК ИЗ СИБИРИ – ЕКАТЕРИНА НАЛИТКИНА / ARTIST FROM SIBERIA EKATERINA NALITKINA
СТИЛЬ ЖИЗНИ | LAIKA COLOR

ХУДОЖНИК ИЗ СИБИРИ – ЕКАТЕРИНА НАЛИТКИНА / ARTIST FROM SIBERIA EKATERINA NALITKINA

Екатерина Налиткина молодая, амбициозная художница, которая ищет себя через живопись. {Дата рождения художника: 01.02.2002}